http://lib.ru/INOFANT/UELS/blind.txt
Он думал о большом свободном мире, с которым был разлучен, о родном
своем мире, и перед ним вставало видение все новых горных склонов, даль за
далью, и среди них Богота, город многообразной, живой красоты, днем -
блеск и величие, ночью - озаренная тайна; город дворцов, фонтанов, статуй
и белых домов, красиво расположившийся в самом сердце далей. Он думал о
том, как в какие-нибудь два-три дня можно дойти до него горными ущельями,
с каждым шагом подходя все ближе к его оживленным улицам и проспектам. Он
думал о том, как долго можно идти по реке, от большого города Боготы в
большой, огромный мир, через города и села, через леса и пустыни; идти
день за днем по быстрой реке, пока берега не расступятся и не поплывут,
поднимая волну, большие пароходы; и тогда ты достигнешь моря - бескрайного
моря с тысячью островов - нет, с тысячами островов и смутно видимыми вдали
кораблями, что ходят и ходят без устали по широкому свету. И там, не
замкнутое горами, ты увидишь небо - небо, не такое, как здесь, не диск, а
купол бездонной синевы, глубь глубин, в которой плывут по круговым своим
орбитам звезды.
Все зорче всматривались его глаза в каменную завесу гор.
Если, к примеру, подняться по этой ложбине, а потом вот по той
расселине, то выйдешь высоко между тех корявых сосенок, что разбежались
там по уступам скал, забираясь все выше и выше над ущельем. А потом?
Пожалуй, можно влезть на ту осыпь. Затем как-нибудь вскарабкаться по
каменной стене до границы снегов, а если та расселина непроходима, ему
послужит, может быть, другая, дальше к востоку. А потом? Потом выйдешь в
горящие янтарем снега, на полпути к гребню тех прекрасных пустынных высот.
Когда солнце склонилось к закату, он больше не карабкался: он был
далеко и очень высоко. Побывал он и выше, но и теперь он еще был куда как
высоко. Его одежда была изодрана, руки в крови, тело все в синяках, но он
лежал покойно, и на его лице была улыбка.
Оттуда, где он лежал, долина казалась ямой, зияющей чуть не на милю
внизу. Вечер уже стелил туман и тени, хотя вершины гор окрест были свет и
огонь, а скалы рядом с ним в каждой своей частице напоены были тонкой
красотой: прожилка зеленой руды бежала по серым камням; вспыхивали тут и
там грани кристаллов; мелкий оранжевый лишайник вил тонкий узор вокруг его
лица. Ущелье наводнили глубокие таинственные тени; синева сгустилась в
темный пурпур, пурпур - в светящийся мрак, а наверху распростерлась
безграничная ширь неба.
Но он больше не смотрел на эту красоту, он лежал недвижный, улыбаясь,
как будто удовлетворенный уже тем одним, что вырвался из Долины Слепых,
где думал стать королем.
Закат отгорел, настала ночь, а он все лежал, примиренный и довольный,
под холодными светлыми звездами.
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}